Me too: о культуре насилия и мужестве говорить откровенно

No Comments

На этой неделе весь рунет обсуждает выступление Елены Прокловой, причем обсуждает так пламенно, словно она сообщила что-то новое.

Краткое содержание интриги: пожилая актриса призналась, что на заре карьеры, будучи школьницей, была грубо облапана одним членом (зачеркнуто) элементом съемочной группы, а затем настойчиво и бесцеремонно полюблена другим э-э… элементом. Тот элемент, который ее полюбил, был звезда и вскоре стал мэтром. Он помог юной актрисе с карьерой в обмен на ее покорность. Теперь, много лет спустя, женщина об этом рассказала и получила за это миллион рублей.

Народ отреагировал так бурно, словно на свете существует хоть одна девочка, которую ни разу не облапали, и хоть одна актриса, от которой ни разу не требовалось покорности. Я сильно подозреваю, что большинству прокомментировавших не дает покоя миллион рублей (деньги вообще возбуждают, особенно чужие). Впрочем, не будь этого миллиона, этим людям все равно нашлось бы что сказать. В таких случаях говорят всегда одно и то же, стандартный набор: она все врет; она пиарится; она позорится; она марает доброе имя мэтра. Хоть бы раз что-нибудь новое придумали, тоска смотреть. Однако, тоска или не тоска, но актрису осудили, если не сказать затравили.

В скобках заметим, что ровно те же куплеты исполняет каждая вторая мать, если дочь-подросток информирует ее о том, что отчим залез к ней в трусы. И каждый второй (это я сильно приукрасила, на самом деле каждый первый) классный руководитель реагирует на жалобу ученицы, что физрук ее зажал в раздевалке, слово в слово таким же образом. Врет, пиарится, позорится и марает доброе имя уважаемого человека. Потому в детстве никто и не жалуется, никто ж себе не враг.

##READMORE_BLOCK_93183##

Тут следует сказать несколько слов о правовой, так сказать, интерпретации такого кейса. Взрослый мужчина принуждал старшеклассницу его сексуально обслуживать. При этом девственность нарушена не была, т.е. с правовой точки зрения сексуального контакта не было. Это сейчас все носятся с половой неприкосновенностью детей, так что отец иной раз задумается дочке памперс поменять. В те годы, когда происходили эти события, уголовная практика различала только два варианта – изнасилование и его отсутствие. Под изнасилованием понималось насильственное вагинальное проникновение. Если проникновения не было или оно не было насильственным – все остальное вообще не считалось событием. Существовала статья «развратные действия», к ней имелся пункт «в отношении лиц, не достигших половой зрелости», но она практически не применялась, спросите любого ветерана МВД. Разве что в каких-то совсем уже вопиющих случаях, и то неохотно в силу ее процессуальной замысловатости. Даже очевидное изнасилование, в подворотне и с побоями – и то нелегко было довести до суда (да и сейчас не намного легче). А вы попробуйте довести до суда оральное изнасилование, а я посмотрю, как вы справитесь с этой задачей.

При этом уже на стадии подачи заявления девочке предстояло выслушать все те же частушки про врет-пиарится-позорится, только на этот раз в исполнении милицейского опера, иногда даже с подмигиванием. На эту тему в народных умах вообще царит какая-то дремучая, крестьянская архаика: как только девочку становится можно визуально отличить от мальчика, она считается девкой на выданье и подразумевается, что она сама уже томится по э-э… радостям плоти. Т.е. если на пятилетнюю существует вековое табу и полное единодушие в том, что за такое надо линчевать, то в отношении четырнадцатилетней мнения уже разные, и преобладают формулировки типа «здоровая кобыла», что в переводе означает цветок, созданный для поцелуев. Почитайте любой мужской форум и убедитесь. Закон законом, а шаблоны мышления застряли где-то на стадии Ренессанса.

Кстати, о Ренессансе. Тогдашняя картина мира содержала такой дивный постулат, что женщина есть дитя порока и сосуд греха и томится похотью буквально с рождения, ибо такова ее злополучная природа. Хоть Рабле читайте, хоть любые итальянские новеллы – у женской персоны любого возраста (в буквальном смысле любого, да) цель и смысл существования состоит в том, чтобы быть э-э… уестествленной. И совершающий это оказывает ей, в сущности, услугу. То есть обесчестить девицу, разумеется, означает ее погубить – но исключительно в социальном смысле. Мысль о том, что девице может быть неприятен сам процесс, не рассматривалась вообще. Процесс девице приятен и желанен, а если девица плачет, то это она от счастья (зачеркнуто) интересничает. Этот волшебный миф по стойкости превосходит даже миф о счастье материнства – у нашего современника это убеждение живее всех живых, даже если у него высшее образование. Когда вы в последний раз слышали анекдот про бабушку и изнасилование – мол, приятно вспомнить? Я – вчера.

Мужчина, принуждающий девочку к телесному контакту, не считает это изнасилованием, если этот контакт не был брутальным и травматичным. Он считает, что это соответствует ее собственным тайным желаниям, привет от Рабле. Но есть нюанс. Девочка-подросток может томиться по любви, в том числе и по физической, на то он и пубертат. Но то, по чему она томится, не имеет ничего общего с тем, что ей предлагают и навязывают. Ей предлагают удовлетворять мужчину и показывают способы. Совсем не по этому она томилась, уверяю вас. То, что этот мужчина называет любовью, на самом деле называется мучить слабого.

Самое травматичное в таких отношениях, то, что калечит психику и уродует жизнь – это позиция слабого, которого мучают. Чувство беспомощности, чувство использованности. Он сильнее, он командует, он решает, как мне жить. Запрет на разглашение – тоже часть этой программы. Это называется – бьют и плакать не дают. Пока я об этом молчу, пока я соблюдаю запрет – я в его власти, даже если его нет рядом. Молчу 30 лет – 30 лет я в его власти, он, может, уже умер, а насилие продолжается.

Когда женщина спустя годы рассказывает о таких вещах – это камингаут, какой не снился никакому гею. В каком-то смысле это ритуальное самоубийство, и это требует очень большого мужества. Она знает, что ее фигурально забьют камнями, и идет на это. Она выходит на площадь и говорит – я готова. И тогда происходит освобождение.

Раньше он, этот человек, делал с ней что хотел и в итоге разрушил ее жизнь. Теперь она пришла разрушить его жизнь. Теперь она сильнее. Все закончилось, она победила.
Кто там говорил, что она хайпует и хочет срубить бабла на своих детских травмах? Да, и бабла тоже. Почему нет? Если бы я была такой вот выросшей девочкой и сидела бы сейчас в телестудии, я бы сказала это прямо с экрана.

Ты меня использовал, сказала бы я, тебе было все равно, что я чувствую, тебе нужно было мое тело, а на мою жизнь тебе было наплевать.

Теперь моя очередь, сказала бы я. Мне нужны деньги, и да, мне наплевать, что ты чувствуешь.

Мне тоже наплевать, сказала бы я. Me too.

About us and this blog

We are a digital marketing company with a focus on helping our customers achieve great results across several key areas.

Request a free quote

We offer professional SEO services that help websites increase their organic search score drastically in order to compete for the highest rankings even when it comes to highly competitive keywords.

Subscribe to our newsletter!

More from our blog

See all posts

Leave a Comment